Был месяц тир, и сад стоял захмелевший от своей зрелости. Солнце сияло на глянце листьев, прохлада тени смягчала жару, стоявшую в неподвижном воздухе, и спелые плоды среди еловых веток напоминали язычки пламени в светильниках. Я положил в рот один плод, и он был – весь солнце, и земля, и дыхание жизни. И потом еще долго сохранялся во рту этот живительный вкус.

Рассветает; ясно глядит утренняя звезда; восходит солнце; зазвенел голос зяблика; тучей взметнулась в небо стая ворон. А потом закат с долгожданной тишиной, чистая песнь бегущей воды; и снова утро, красноватые корни дерева; обыкновенное волшебство ветерка. И опять вечер – игра теней в ивовой листве. Снег на вершинах гор, далекий, розовеющий, полный надежд на возвращение в образе крылатого гонца, бегущего по ветреным заводям.

К концу абана

Однажды, в месяц дей

– Место для того вон маленького деревца, – сказал он. – Им обоим лучше будет, если их рассадить. И тому, и ели.

– Рассадить? А мы корни не повредим?

– Корень теперь спит. В месяц дей все деревья засыпают.

– Да хотя бы и спит, а корни можно поранить. Это ведь все-таки корни. Пораним – конец дереву.

– Весной, стало быть, оправится.

– Да нужно ли это?

– Дерево должно в рост идти.

– Уж коли косточке было удобно так прорасти, оставил бы ты деревце в покое. И почему оно должно расти, как нам нравится, а не так, как ему удобнее?

– Где мало места, дерево расти не будет.

– Разве самое главное, чтобы ветки перли во все стороны? Ты же видел, как оно плодоносило!

– В тесноте корни друг друга задавят.

– Корни прекрасно уживаются вместе. Что ты к корням прицепился? Их сама земля бережет.

– Да и веткам места мало.

– Ну и обрежь у ели ветки!

– Ель пропадет.

– Так уж и пропадет! А ведь какая была красота – будто сама ель плодоносит. У них и корни между собой подружились. Они вообще, должно быть, переплелись. Не трогай ты их! Почем ты знаешь, может, они там под землей сплелись, одним целым стали. Оставь их в покое!