— Скажите лучше: такова смерть, — с улыбкой подхватил Мориссо.

Но тут оба содрогнулись от страха, явственно различив сзади шаги; скосив глаза, они увидели прямо над собой четверых бородатых великанов, четверых вооруженных людей в странной одежде, напоминавшей лакейские ливреи, и в плоских фуражках; вскинув ружья, бородачи держали друзей под прицелом.

Две удочки, выпав из рук, поплыли вниз по реке.

Схватить, связать, поднять их, бросить в лодку и переправить на остров было делом нескольких секунд.

Теперь они увидели позади дома, который считали покинутым, десятка два немецких солдат.

Лохматый верзила, сидя верхом на стуле, попыхивал большой фарфоровой трубкой; он обратился к ним на отличном французском языке:

— Ну, что, господа, хорошо ли удилась рыбка?

Один из солдат, не поленившийся захватить с собою садок, полный рыбы, положил его к ногам офицера.

— О, о, сам вижу, улов неплохой! Но сейчас речь не об этом. Выслушайте меня спокойно. Вы — шпионы, подосланные, чтобы следить за мной. Я схватил вас, и я вас расстреляю. Вы думали скрыть свои замыслы под видом рыбной ловли. Но вы попались мне в руки, тем хуже для вас — это война. Однако вы прошли за аванпосты и, разумеется, знаете пароль, чтобы вернуться обратно. Скажите мне пароль, и я вас помилую.

Друзья стояли рядом, с посеревшими лицами, руки у них дрожали мелкой дрожью; они молчали.

— Никто никогда не узнает об этом, — опять заговорил офицер, — вы тихо-мирно вернетесь к своим. Тайна уйдет вместе с вами. Но если откажетесь — смерть, и немедля! Выбирайте.

Они не шелохнулись, не открыли рта.

Указав на реку, пруссак невозмутимо продолжал:

— Подумайте: всего пять минут, и вы окажетесь на дне реки. Всего пять минут! У вас, вероятно, есть близкие?

А Мон-Валерьен по-прежнему грохотал.

Рыболовы стояли молча, не шевелясь. Немец скомандовал что-то на своем языке. Затем, взяв стул, пересел подальше от пленников, а двенадцать солдат выстроились в двадцати шагах от них с приставленными к ноге ружьями.