— Ты чего сияешь как медный грош ,  клад, что ли нашел?

—Нет, гражданин начальник, просто мне сон приснился , что жинка моя ненаглядная  ходит где-то рядом и меня ищет. Вот сердцу и неймется , рвется оно наружу с радостью.

–Жинка , это хорошо,– одобрил заведующий гаражом, ладно сбитый мужик, не так давно вернувшийся домой из лагерей после семилетней отсидки за   мелкую колхозную кражу и люто ненавидевший советскую власть.

– Нету большего счастья для мужика , чем дом, хозяйство, дети. Что нашему брату надо?  Щи покислей , да «шахну» потесней. Так что дай тебе Божий сон в руку…

Субботу лагерное начальство объявило выходным днем. По  этому  поводу , брюквенную  бваланду заменили на рыбную похлебку. Василий отметил про себя, что варево получилось вкусным, повара сдобрили так называемую ушицу даже черными горошками перца.

Около двенадцати дня у лагерных ворот стали собираться люди. Пришли сюда и древние  согбенные бабки, опирающиеся на самодельные трости, и молодые ядреные  барышни в расписных сарафанах , некоторые женщины  приперлись сюда с малыми детьми. Вокруг стоял настоящий базарный гвалт. Ровно в полдень ворота  отворились, и толпа селян кинулась на плац, где по разным углам кучковались  небольшие компании пленников. Сердце у Топоркова волнительно билось, готовое выпрыгнуть наружу. Всю ночь он не спал, предвкушая не столько свидание с девушкой, сколько предстоящую долгожданную свободу. Полину пленник увидел еще издалека, она приближалась к нему в компании товарок. Чтобы встреча получилась более правдоподобной, он решил не идти навстречу к ней, а притворился немного утомленным и нарочно закрыл глаза. Полина , делая вид, что кого-то ищет,  начала обходить площадку специально с другой стороны. Увидев, сидящего на траве Василия, она на секунду замерла, а затем с воплем кинулась на пленника с бабьим завыванием:

«Нашла , нашла золотиночку свою! Васятка, любимый мой!! Девушка играла просто великолепно.