Получив утвердительный ответ офицера, хауптштурмфюрер СС открыл металлический сейф и бросил на стол еще новенькую, в целлофановой упаковке, колоду игральных карт…

*************************************************

…Василий  лежал на тонкой циновке в подвальной  гестаповской камере, положив сцепленные руки под голову,  и неспешно размышлял: "Невезучий я человек. Ведь так  фантастично я выскочил из плена..." Он потрогал ладонью  небритый подбородок и, подогнув под себя колени, стал вспоминать те тревожные испытания, которые ему пришлось вынести за последние несколько месяцев жизни.

Первые залпы войны  застали  капитана Топоркова в Минске, где он только что принял батарею в одном из гарнизонов Белорусского военного округа. За первые десять  дней боев враг на марше прошел от западных границ до самой белорусской границы. Наши войска были застигнуты врасплох. Начисто была уничтожена авиация, разбомблен арсенал артиллерии и бронетехники. Отступающая пехота, имевшая на вооружении лишь примитивные винтовки и гранаты, пыталась с боями выйти из кольца окружения и соединиться с соседними частями, дух бойцов ослабевал.

В одном из августовских боев батарея Василия была подавлена немецкой авиацией. Он  чудом выжил, его спасла старая воронка. Раненный и оглушенный взрывной волной, офицер скатился в яму и пролежал там без сознания больше суток. Когда пришел в себя- увидел ужасающую картину. Вокруг разбитые орудия  и десятки трупов. Капитан осмотрелся  и увидел в трех метрах от себя ,  уткнувшуюся лицом в землю санинструктора дивизиона. Ее он узнал  сразу по распущенным белесо-шелковым волосам. Это была любимица полка Тоня Фролова. Из подсумка  медсестры Топорков вынул  небольшой рулончик бинта , кусок посеревшей выстиранной марли и пузырек зеленки. Ноги, слава Богу, были целы,  кровоточила шея и плечо, левая рука при движении отдавала острой болью.