Я узнал от нее, что наш начальник тяжело болен. Жену-красавицу оставил надолго одну. Но разве узкий коридорчик позволит умереть хорошенькой женщине с тоски?

И вот стала она ходить по длинному коридорчику. На лице – сама скромность. А коридор бесконечный. Туфельки ее по коридору цокают и цокают. Мужчины этот цокот издалека узнают и так безошибочно, словно не только ушами слушают. А она плывет, как каравелла, и от каждого выслушивает сочувствие и готовность помочь. И ко всем прижиматься приходится – коридорчик-то узкий! К одному спиной прижмется. К другому – грудью. А грудь у нее просто восхитительная. Не грудь, а плацдарм для атаки. Так что мужчины быстро сообразили, что к чему: ведь такой коридорчик все равно, что русская баня – все люди вроде как голые. Подобрала она себе неказистого – вот такой мордоворот. Зато в остальном всех обскакал: самым жалостливым, подлец, оказался.

Муженек ее быстро пошел на поправку. Научился читать ее послания между строк.

Его обязанности (по работе!) временно и дотошно исполнял Юрий Алексеевич Лосев, невысокий, плешивый и гладко выбритый человек. Он был достаточно умен, хотя разговаривал с подчиненными с вечно улыбающимся ртом. Юрий Алексеевич очень напоминал комического актера Леонова, снявшегося в кинокомедии «Полосатый рейс». И коллектив Лосеву достался, что называется, с когтями.

Утром он собрал профсоюзное собрание. Я присутствовал на собрании из любопытства. Зажигательной, непринужденной речью попытался увлечь Юрий Алексеевич членов профсоюза. А только старался он зря, потому что Бугель Михаил Сергеевич его не слушал. Ни искорки энтузиазма не вспыхнуло в надменных шаловливых глазах этого красивого еврея.

– Прежде всего, нам следует определиться с направляющими аппаратами, – воскликнул Юрий Алексеевич, проницательно читая на холеном лице Бугеля полное нежелание заниматься этим узлом. И именно поэтому предложил ему этот узел.