Для Шевченко Павла эта похвала была высшей наградой, иной бы он и не хотел.

К нему очень хорошо относились в детском доме, его любили товарищи за справедливость, за честность, которая не знала границ, и вместе с тем за деликатность и настоящую неподдельную скромность. Он был лучшим учеником в школе – за все годы школьной учебы у него ни разу не было четверки ни по одному предмету, хотя математика и химия давались ему труднее, чем литература и история.

Несмотря на то, что был он худощав и сам себе казался некрасивым: веснушчатое лицо, нос – картофелиной, очки, прямые светлые волосы, которые, как их ни расчесывай, торчали во все стороны, девчонки часто писали ему записки, предлагали «дружить», и Софа Гавриленко из девятого «б» ему нравилась, все равно он считал своим долгом, своей комсомольской обязанностью относиться ко всем девочкам так же, как к мальчикам, а любил он лишь одну женщину в мире – свою маму Марию Яковлевну, и Софа Гавриленко ему нравилась только потому, что овалом лица напоминала она маму.

Как хорошо к нему относятся и товарищи и учителя, он по-настоящему понял, лишь когда вернулся после болезни в школу. Школа была в квартале от детского дома, и уже по дороге он увидел много улыбающихся лиц, и все эти улыбки были предназначены ему, и все они были вызваны тем, что он наконец здоров и идет в школу. В классе при его появлении грянуло такое дружное, такое искреннее «ура!», так его окружили, так дружелюбно толкали под бока и пинали кулаками в живот, так хорошо предлагали помочь догнать класс, что ему захотелось обнять одновременно всех ребят и прижать их к груди.

И все последующие после выздоровления дни Шевченко Павла не покидало восторженное и светлое настроение.