Работая два сезона — с октября по май с его удушающей жарой, — они проникли сквозь гранитные преграды в переднюю и боковую комнаты и в саму гробницу. Среди сокровищ, удививших даже египетское правительство, они нашли саркофаг из желтоватого кристаллического песчаника, откуда не без труда извлекли мумию Херихора — верховного жреца Амона, бывшего фараоном Египта в конце Двадцатой династии.

Пресса всех стран подробно освещала это событие.

Толпы туристов хлынули в лагерь. Его осаждали корреспонденты. Газеты пестрели фотографиями профессора Гил рея из Кембриджа, лорда Северна, доктора Баджа — знаменитого анатома, Сэнди Робертсона, а более всего дочери лорда Северна — леди Хелен Лоринг, чье присутствие придавало экспедиции необходимый романтический колорит. Но самое волнующее произошло потом.

Профессор Гилрей был первым человеком, вошедшим в гробницу. И к концу второго года работ его укусил скорпион…

Достаточно для суеверных перешептываний.

Стоя у окна душной гостиной «Континенталь-Савоя», Хелен Лоринг резко обернулась. На ней было белое платье без рукавов и шелковый шарф в красно-белую полоску; солнце окружало ее голову золотистым мерцающим ореолом.

— Сэнди, ты… видел газеты?

— Все это чушь, дорогая моя, — твердо заявил мистер Робертсон.

— Конечно, чушь. Только…

— Только — что?

— Я думаю, не отказаться ли мне от билета.

— Почему?

— По-твоему, Сэнди, я должна возвращаться в Англию, когда профессор Гилрей в больнице?

— А какая от тебя польза здесь?

— Очевидно, никакой. Но по крайней мере…

Сидя верхом на стуле лицом к спинке, Сэнди Робертсон наблюдал за Хелен из полумрака. Его руки покоились на спинке, а подбородок опирался на кисти.

Маленький, худой и жилистый — даже чуть ниже ростом, чем Хелен, — Сэнди казался старше своих лет, но, возможно, выглядел бы точно так же в пятидесятилетнем возрасте. Волосы, цвету которых он был обязан своим прозвищем,