Лицемер проклятый. Я же помню, что выходила с ним в два часа ночи, под утро он наделал в коридоре, а сейчас всего десять утра! Так и быть. Я натянула носки потеплее, кожаные штаны, овечий свитер... Hе очень-то хочется с таким горлом на мороз. Чертов свитер почти не влезает под шубу. Заодно дойдем вместе до магазина и купим мне молока. Пес запрыгал у меня в ногах, пища и не давая мне завязать шнурки. Тысяча чертей! Я же хотела нормальную собаку, лайку или большую дворнягу, чтобы ездить с ней в лес и не бояться гулять ночью, и вот уже десять лет мучаюсь с этой маленьким черненьким болезненным безобразием, которое уже через пять минут на снегу поджимает все четыре лапы от холода.

Мы вышли на лестницу (пес орал от восторга и путался в ногах), выскочили на улицу и я вздохнула с облегчением - настолько, насколько позволяло саднящее горло. В этот момент он всегда замолкает, сосредоточенный на своем деле. Тем временем я повернула в магазинчик, расположенный в моем же доме, через две двери от моей - и обнаружила, что оставила кошелек там, где проверяла свою платежеспособность - на тумбочке в прихожей. Черт. Придется выходить еще раз... Обернувшись, я обнаружила, что мое наказание уже мечется по пышечной, которая расположена в том же магазине, изображая "бедную, тощенькую, несчастную брошенную собачку". Я не стала протестовать. В конце концов, здесь его хотя бы не накормят заплесневелым сухарем, как это делают бабки на помойке даже после того, как я объясняю, что именно он ел на завтрак.

Дома я прихватила кошелек и собралась тут же выскочить обратно, но обнаружила, что котяра успел нагадить под самой дверью за те десять минут, что мы были на улице. Дело в том, что они ведут вялую позиционную войну с приблудным котярой, что живет на чердаке. Тот гадит со своей стороны двери, мой - со своей. Однажды мне довелось услышать боевой клич моего котяры честное слово, очень страшно. Hа месте чужака я бы ушла.

Все убрав, я снова натянула ботинки, и тут опять зазвонил телефон.