Тогда Димка решила бежать сама, собственными силами, без посторонней помощи.
И начала систематически готовиться. Прежде всего нужно было сделать разведку местности, — бежать она собиралась из жандармского управления. До тех пор на допросах она молчала. Теперь вдруг заявила, что хочет дать показания. Ее повезли в карете в жандармское управление. Оно находилось на дворе старокиевского полицейского участка. Дала кое-какие незначительные показания, а для себя выяснила обстановку и окончательно наметила план действий.
Самое важное и существенное в ее плане было научиться моментально менять свой внешний вид. Нескольких товарок по заключению она посвятила в свой план. Достали с воли нужные материалы. Больше месяца Димка усердно упражнялась в своей камере все время, когда не видела надзирательница. Наконец, достигла значительной ловкости. Решила приступить к выполнению плана.
В этих целях было важно, чтобы тюремная карета, когда привезет ее в жандармское управление, не осталась стоять на дворе полицейского участка. Это могло быть в том случае, если к допросу назначалось несколько человек: в карете возили обязательно по одному только человеку; значит, если нужно было доставить нескольких, карета доставляла одного и сейчас же уезжала за другим. Если же всего был один, карета оставалась ждать его на дворе.
Вот раз Димку вдруг вызывают к допросу. Это было в понедельник, тринадцатого числа, — какого месяца, она точно не помнит. Димка спросила надзирателя:
— Одна я назначена на допрос или еще и другие?
— Вы одни.
Она решительно заявила:
— Не поеду. У меня голова болит. Да и башмаков нету, отдала в починку, не в чем ехать.
Надзиратель пошел доложить начальству об ее отказе. Одна из заключенных, знавшая о намерениях Димки, опасливо сказала:
— И правда, лучше не ездите сегодня: понедельник, тринадцатое число… Отложите на другой раз.