– Она девчонка аппетитная, – сказал он со смаком. – Что верно, то верно.

Они прошли Нассау-Стрит, а потом свернули на Килдар-Стрит. На мостовой, невдалеке от подъезда клуба, стоял арфист, окруженный небольшим кольцом слушателей. Он безучастно пощипывал струны, иногда мельком взглядывая на лицо нового слушателя, а иногда – устало – на небо. Его арфа, безучастная к тому, что чехол спустился, тоже, казалось, устала – и от посторонних глаз, и от рук своего хозяина. Одна рука выводила в басу мелодию «Тиха ты, Мойль»

Молодые люди молча прошли мимо, провожаемые скорбным напевом. Дойдя до Стивенз-Грин, они пересекли улицу. Здесь шум трамваев, огни и толпа избавили их от молчания.

– Вот она! – сказал Корли.

На углу Хьюм-Стрит стояла молодая женщина. На ней были синее платье и белая соломенная шляпа. Она стояла у бордюрного камня и помахивала зонтиком. Ленехэн оживился.

– Я погляжу на нее, ладно, Корли? – сказал он.

Корли искоса посмотрел на своего друга, и неприятная усмешка появилась на его лице.

– Отбить собираешься? – спросил он.

– Какого черта, – не смущаясь, сказал Ленехэн, – я ведь не прошу, чтобы ты меня познакомил. Я только хочу взглянуть. Не съем же я ее.

– А... взглянуть? – сказал Корли более любезным тоном. – Тогда... вот что я тебе скажу. Я подойду и заговорю с ней, а ты можешь пройти мимо.

– Ладно! – сказал Ленехэн.

Корли уже успел занести ногу через цепь, когда Ленехэн крикнул:

– А после? Где мы встретимся?

– В половине одиннадцатого, – ответил Корли, перебрасывая другую ногу.

– Где?

– На углу Меррион-Стрит. Когда мы будем возвращаться.

– Смотри не подкачай, – сказал Ленехэн на прощание.

Корли не ответил. Он не спеша зашагал через улицу, в такт покачивая головой. В его крупном теле, размашистой походке и внушительном стуке каблуков было что-то победоносное. Он подошел к молодой женщине и, не поздоровавшись, сразу заговорил с ней. Она быстрей замахала зонтиком, покачиваясь на каблуках. Раз или два, когда он говорил что-то, близко наклонившись к ней, она засмеялась и опустила голову.