Ввели высокого парня в черной робе, начался допрос. После первых анкетных пунктов и предупреждения об ответственности за дачу ложных показаний, Хомичев отодвинул в сторону лист бумаги и как будто задумался. Андросов сидел, держа руки на коленях и опустив лобастую голову с оттопыренными ушами.
- Какая тема сочинения была? - спросил Хомичев.
- Про лишнего человека, - улыбнулся Андросов. - Знаете, Онегин, Печорин...
Округлые, еще припухлые скулы и подбородок сохраняли в его лице отсвет недавнего детства. Не было заметно, что он помнил ранний вечер, когда угнанная Андросовым "Волга" вылетела на тротуар у городской библиотеки, и убила трех человек: двух женщин и ребенка.
- Да, Онегин, Печорин, - повторил Хомичев. - Брат тебе привет передает. - Он полез в стоявший на полу портфель, положил на стол большой конверт с фотографиями, связку автомобильных ключей и отдельную фотографию мальчика лет двенадцати. Сдвинул эту фотографию на край и занялся конвертом.
- Узнал? - вдруг спросил Хомичев.
- Кого?
- Брательника, говорю, узнал? Ведь понятно, что неспроста он у меня.
- Може, неспроста, - согласился Андросов.
- Давай думать, чтобы он не попал в вашу зону. - Хомичев подбросил на ладони звякнувшие ключи. - Твой Витюха уже угоняет автомобили.
Глаза Андросова сузились, в них промелькнул отблеск того вечера. Он посмотрел в окно - и словно перемахнул через десятиметровый забор. Но вслед за этим бессилие заключенного охладило его.
- Виктора направляет тот же человек, - сказал Хомичев. - Такие же ключи были и у тебя.
- Павел Петрович, отпустите меня! - попросил Андросов полковника. Хотя бы на час. Домой и обратно. Я вернусь. Честное слово, вернусь.
- Успокойся, Толя, - строго ответил полковник. - Не надо. Сейчас в твоих руках судьба младшего брата. Помоги следователю...
Хомичев положил на стол фотографии из пакета.
- Посмотри, он должен быть здесь. - Он надеялся, что они с Андросовым уже связаны общей целью, что с парня снято чувство вины, неизбежно возникающее в нем при встрече с милицией, а если еще не снято, то для его внутреннего освобождения надо сделать всего один шаг. Хомичев знал, что любой преступник во время следствия преображается и как будто становится вторым следователем по своему делу.