- Хотите, чтобы я стал стукачом? - спросил парень.

- Давай поможем твоему брату, - сказал Хомичев.

Андросов стал медленно перебирать фотографии. Хомичев наблюдал за его лицом - оно было спокойно, на лбу чуть лоснилась испарина.

Хомичев вспомнил, что, врезавшись в газетный киоск, Андросов вылез из машины и пытался помочь бедным женщинам, не думая о бегстве.

- Я никого здесь не знаю, - сказал Андросов.

- Посмотри внимательнее.

- Нет, не знаю.

- Ладно, дело твое, - с угрозой произнес Хомичев и вытащил из пачки фотографию мужчины в белой летней кепке. - Этот? Ну быстрее! Виктор будет на твоей совести.

Андросов тоскливо глядел на него.

- Предаешь брата! - сказал Хомичев. - "Ради кого? Ради этого мерзавца! И без тебя мы до него доберемся. Не сейчас, так попозже. Но доберемся!

- Володя, может, Анатолий понимает не все обстоятельства дела? вежливо спросил Пушнин. - Не будем торопиться...

Хомичев уезжал из колонии злой. Оправдывался тем, что рассчитывал на чувства Андросова к младшему брату, а другого варианта не заготовил. Беличенко утешал, снова заладил о доброте, которую Владимир как раз и не нашел в себе. Хомичев и сам догадывался, что чего-то ему не хватило. Он вспомнил зимнюю полночь, себя, возвращающегося домой чуть под хмельком, не остывшего от поцелуев, готового на сумасбродства. В падающем снеге чудилась Лена. Перед горсоветом ходил постовой милиционер в тулупе и валенках. Хомичев повернул за угол к телефонным будкам. Его окликнули двое парней с гитарой. Он получил удар по голове, потерял шапку, но успел достать ногой одного.