Тот подобрал шапку и побежал, а второй что-то делал с гитарой, поставив ее на попа. От такой дерзости Хомичев опешил: именно он был старшим группы по борьбе с этими срывателями шапок. И с него же сорвали! Он пошел на гитариста, но парень вытащил из грифа кавалерийскую шашку и рубанул Хомичева. Хорошо Хомичев успел заслониться, и клинок попал на толстую пуговицу на обшлаге рукава. Рука все равно повисла, однако достал пистолет и выстрелил вверх. Гитарист бросился наутек. Пробежали кварталов десять, он заскочил во двор и забежал в подъезд. У Хомичева кололо в верхушках легких, будто гвозди вбили. Он знал, что подъезд непроходной. Дотянул до пятого этажа, парень уже звонил в дверь и, увидев Хомичева с пушкой, поднял руки. А тут с нижней лестницы постовой Дед Мороз в тулупе нацелил свой "Макаров" на едва переводившего дух Хомичева.

Он вспомнил ту ночь, как будто снова очутился под ударом клинка, но на сей раз остался опозоренным.

А Пушнин подвел итог:

- Душа человека скажет больше, чем даже семь сыщиков.

- Да, - подтвердил Беличенко. - Надо было его расположить.

- Да, - зло повторил и Хомичев.

Он доложил о результатах допроса и пошел писать рапорт. В комнате три стола были пусты, за четвертым сидел Капитонов и Незнакомец в очках. Они вполголоса разговаривали о какой-то Наде, наверное шлюхе или скупщице краденого. О ком же еще здесь разговаривать, усмехнулся Хомичев, как не о дряни.

- А где Шипов? - спросил он Капитонова.

- Вышел. У дежурного спроси.

Хомичев включил приемник, чтобы отдалить звук чужих голосов, и услышал объявление диктора: "Петр Ильич Чайковский. Из цикла "Времена года". "Январь. У камелька". Для летнего дня лучшей музыки не придумаешь.

"Используя выявленную связь Волина с младшим братом осужденного Андросова, я счел целесообразным..." - писал Хомичев, но еще не верил, что остался с пустыми руками.

- Где Шипов? - снова спросил он. - Может, что-нибудь передал для меня?