Накануне отъезда Славушка с матерью зашли попрощаться с дедом.

Доктор Зверев на круглой чугунной печурке, установленной среди книг, в нарушение всех противопожарных правил жарил картофельные оладьи.

- Господь с вами, господь с вами, - приговаривал он. - Все образуется...

Вера Васильевна сама надеялась, что все образуется, но ощущение бездомности и одиночества не покидало ее всю дорогу.

3

Поезд подолгу стоял на каждой станции, но никто из вагона не выходил: вылезти затруднительно, а влезть обратно и вовсе невозможно.

Когда поезд подошел к Змиевке, рассветало. Все в вагоне дремали, одна Вера Васильевна не спала, боялась пропустить остановку.

- Батюшка, - негромко сказала она. - Позвольте...

Священник спал, подложив руку под щеку, шапка с потертым бархатным верхом, отороченная собачьим мехом, свалилась с головы, длинные волосы пыльного цвета закрыли лицо.

Вера Васильевна попыталась заглянуть через его голову, но все за окном было неясно.

- Господа, это Змиевка? - спросила она погромче.

Никто не ответил.

- Нам, кажется, нужно выходить, - беспомощно сказала Вера Васильевна.

- Ты что, мама? - отозвался Славушка с пола. - Приехали?

- Не знаю, - сказала Вера Васильевна. - Никак не пойму.

Славушка поднялся с шинели, на которой спал рядом с Рыбкиным, и тоже посмотрел в окно.

Название станции за дымкой белесого тумана нельзя было разобрать.

- Что же делать? - опять спросила Вера Васильевна. - Господа...

Славушка наклонился к Рыбкину.

- Послушай, - сказал он. - Сеня... Господи, да проснись же наконец!

- Что? - спросил тот, сразу садясь на полу. - Ты чего?

- Какая станция? - спросил Славушка. - Никак не разберем.

- Любопытный какой, - сказал Рыбкин. - Из-за каждой станции просыпаться...

- Да я не из-за любопытства, - сказал Славушка, - мы, кажется, приехали.