Рощица приблизилась, мелькнули за стволами кресты и остались позади.

Кладбище...

"Что за примета? - подумал Славушка. - К добру? Не к добру?"

Вот и церковь, вот и дома...

Усталая Машка перешла на рысь, даже как-то весело бежит мимо палисадников, за которыми скучно стоят серые домики, мимо новенькой белой церкви, телега прыгает по ухабам, ныряет из колеи в колею, и Славушка понял - это конец пути.

- Чует дом, - хрипло произнес Федосей и кнутом указал на серые домишки. - Поповка.

- Какая Поповка? - спросил Славушка, с огорчением думая, что ошибся. Деревня?

- Какая деревня? - пренебрежительно сказал Федосей. - Приехали. Успенское. А здеся у нас попы живут.

На крыльце одного из домиков пламенела девица в оранжевом, не по погоде легком платье, всматриваясь в проезжающих.

Федосей искоса взглянул на нее и помахал кнутиком.

- И поповны, - добавил он, натянул вожжи и свернул на деревенскую улицу.

За избами - лужок, проулок, палисадник, дом на высоком фундаменте, тесовая галерея вдоль дома, амбары, сараи, какие-то пристроечки...

- Приехали, - объявил Федосей, подъехав к галерее. - Тпру...

Вечер пал на землю, лишь брезжит белесая галерейка.

- Надежда!

На крыльце появилась босая баба, в кацавейке с короткими рукавами, в клетчатой поневе, с лицом, багровым даже в темноте.

- Примай!

- Какракужи назазализя...

Славушка с трудом, но разбирает: "Как раз к ужину, заждались".

- Айдате прямо по галдарейке в куфню...

Славушка торопливо потянул саквояж из примятого сена, хотел спрыгнуть и не успел, его приняли сильные руки Федора Федоровича.

- Доехали? - с облегчением спрашивает отчим.

Славушка - на земле, а выбежавший Петя взбирается на телегу.