Павел Федорович своей ложкой наполнил тарелку, подвинул гостье.

- Мы здесь по-простому, со свиньями из одного корыта хлебаем.

Славушке отдельной тарелки не полагается.

- Мы вас в зале поместим, - обращается Павел Федорович к гостье. - Тут вам и спальня и будуар.

Правильно произнес: "будуар". Приветливо, но не без насмешки.

Прасковья Егоровна мычит, не понять - одобряет ли, возражает, может, к лучшему, что не понять.

Зал! Два дивана с покатыми сиденьями, обтянутыми черной клеенкой, с деревянными выгнутыми спинками, два овальных стола, киот до потолка, загороженный огромным филодендроном, между окон фикусы, застекленная горка, на верхних полках фарфор, на нижних - книги. Жить можно.

- Я устала, Федя, - говорит мужу Вера Васильевна.

- Иди укладывай детей.

Славушка перебирается к Пете.

- Ну как ты? - расспрашивает брата. - Не обижают? С кем подружился? Бандиты здесь есть?

Петя рассказывает. Прасковья Егоровна с трудом двигается после удара, еле ворочает языком, но по-прежнему все ее боятся, даже Павел Федорович, а когда не понимают, сердится, грозит палкой. Павел Федорович весь в хлопотах. Востроносая Нюрка - кухарка, доверенное лицо Павла Федоровича, и, пожалуй, не только доверенное лицо. Багроволицая Надежда и ее муж Федосей безземельные крестьяне, заколоченная их изба разваливается в Нижней Залегощи, а сами вот уже восьмой год живут у Астаховых в батраках. Кавалеры в синих мундирах - пленные австрийские солдаты, тот, что пониже, Петер Ковач, не то хорват, не то мадьяр, мало чем отличается от русских крестьян, длинный - Франц Шлезингер, управляющий большим конфекционом в самой Вене, оба направлены на работу в хозяйство Астаховых.

- Как же ты проводишь время? - интересуется Славушка.

- Работаю, - хвастается Петя. - Федосей пашет, а я бороню.

Славушка пугается, что его тоже заставят боронить.

- А в школу ходишь?

- Иногда, но чаще я с Федосеем.