- Нет, нет, какое там угощенье, - торопливо отказалась Вера Васильевна. - Мы по делу.

На втором этаже потолки повыше, здесь когда-то были парадные комнаты.

Никитин толкнул дверь, та с размаху ударилась об стену, и стена тоже отозвалась никитинским басом.

Парты в три ряда, стол для учителя, черная доска на стене.

- По всем школам лишние парты собирал, - похвалился Никитин. - А кое-где и украл.

Указал на парту, приглашая гостей садиться.

Парты старые, расшатанные, краска облупилась, но чистые.

- О вас я знаю все, - повел Никитин деловой разговор. - Дня три вам на акклиматизацию, и принимайтесь, обучайте баранов хорошим манерам.

- Вы так учеников?

- Бараны! - безапелляционно сказал Никитин. - Думаете, наш народ далеко ушел от баранов? Погнали на войну - мрут за царя; погнали против царя - мрут за диктатуру пролетариата... Не понимают того, что при диктатуре пролетариата мужику рано или поздно, но обязательно будет каюк!

- Для чего же тогда мужику образование?

- А для того, что народ нуждается в интеллигенции. Потому-то нам и понадобился французский язык. Пять учителей я уже набрал. Вы - французский, немецкий, я - литература и математика, Введенский - история с географией, Пенечкина - эта не тянет, не уверен в ней, - естественные науки и физика, и Андриевская - музыка и пение. Чем не гимназия?

- Вы преподаете русский и математику?

- Правильно.

- Странно.

- Простите?

- Математика и литература - странное сочетание. Литература и история, даже литература и география... Но математика?

- Именно математика и литература сочетаются лучше всего. Простите, вы умеете абстрактно мыслить?

Вера Васильевна виновато улыбнулась.

- Вероятно, не очень.

Никитина точно сорвало с места, подошел к доске, в желобке белел мел, Ирина Власьевна заранее по заботилась, урок можно начать в любой момент, - и начал урок.