"Молнии" ярко сияют. Все смотрят на Быстрова. Он торжествен и строг.

- Переходим к голосованию, - говорит он. - Филипп Макарович!

- Граждане, как мы есть... - В присутствии Быстрова Устинов теряется. Кто за то, чтобы, так сказать...

Он не знает, что сказать и за что голосовать, он охотно проголосовал бы за список в его первоначальном виде, но Быстров огибает стол, подходит к передней парте, он знает, с чего начать, искушен уже в политике, - сперва издалека, а затем подойти поближе.

- Голосую: кто за мировую революцию?

За мировую революцию голосуют все.

- Кто воздержался?

Воздержавшихся нет.

- Кто за то, чтоб Матрене Сафоновой дать на всех детей?

Однако в этом вопросе единодушия уже нет, далеко не все хотят благодетельствовать Мотьке; за то, чтоб дать Мотьке земли на всех детей, голосуют бабы, да и то не все, да Спирька Ковшов, самый завалящий мужичонка, который свой надел всегда сдает исполу.

- Э-э нет, погоди, все одно ей не обработать...

То тут, то там, раздаются протестующие голоса. Но Быстров быстро овладевает положением.

- Не согласны? Что ж, дело, конечно, не в какой-то одной гражданке. Переведем вопрос на принципиальную почву. Вам известно, что декретом Советского правительства женщины приравнены к мужчинам? По всем статьям. В семейном вопросе, в политическом, в хозяйственном. То есть и по части земли. Известно? - В голосе Быстрова дребезжат угрожающие ноты. - Я спрашиваю: известно насчет женщин?

Мужикам отвечать не хочется, бабы не решаются.

Молчание становится напряженным.

- Известно, - сиплым дискантом произносит какой-то мужичок в задних рядах, чтобы не раздражать начальство.

Быстров картинно отступает на шаг назад.

- Так вам что - не нравятся декреты?

Заверить Быстрова в том, что нравятся, никто не спешит.

- А вот мы сейчас выявим, кого куда клонит, - угрожающе заявляет Быстров. - Голосую: кто против декретов Советской власти, прошу поднять руку!