- Самая ихняя, "Правда", - сказал владелец свечки. - Другие неправду печатают, а тут как раз товарищ Ленин и о пролетарской революции, и обо всем прочем изволят рассуждать...

- Да нет, я не для того, - сконфуженно пробормотал Рыбкин и, пригладив газету ладонью, оторвал от нее длинную узкую полоску.

Он бережно выбрал из кармана крошки махорки и скрутил козью ножку.

- Разрешите? - спросил он и наклонился к огню, прикуривая цигарку.

- Угощайтесь, - сказал владелец свечки и тут же ее задул.

- Вот так-то лучше, - промолвил кто-то в темноте. - Ни ты людей, ни тебя люди...

- Да-с, время темное, - сказал, судя по голосу, священник. - Лучше помолчать да подремать...

Ночь плыла за окнами, вплывала в окна, ночь наполняла вагон...

Вагон мотало из стороны в сторону.

Кто-то сопел, кто-то вздыхал, кто-то постанывал...

Славушка опять прижался к коленям матери, хотелось есть и хотелось дремать, его опять начало укачивать, он почти уже погрузился в сон и вдруг почувствовал, как чья-то шершавая рука шарит у него по лицу, погладила его по лбу, по щекам, задержалась у губ, вложила ему что-то в рот, и Славушка ощутил волшебный вкус настоящего сахара.

2

Вера Васильевна находилась в переполненном вагоне, и все же была одна. Даже присутствие сына не нарушало ее одиночества. Она была одна, маленькая хрупкая женщина, наедине со своими бедами, горестями и сомнениями.

Она все время помнила, что находится в грязном нетопленом вагоне медленно ползущего поезда, увозящего ее все дальше и дальше от Москвы...

Куда? Она хотела бы это знать...

Она знала свой новый адрес: Орловская губерния - Орел вот-вот должен появиться, - Малоархангельский уезд - Малоархангельск находится южнее Орла, неведомый Малоархангельский уезд, - Успенская волость, - Вера Васильевна еще никогда не жила ни в каких волостях, - село Успенское, - цель ее путешествия, что-то ждет ее в этом Успенском...