- Так мы едем путешествовать? - радостно воскликнул Потрос. - Тогда я замок с собой возьму, ведь ночевать в гостиницах это сплошное разорение просто.

- О'кей, - сказал Д’Арнатьян, - смачно сплюнув в резиновую траву. - Только Вы, друг мой, сначала езжайте в Париж без меня. А я заеду за Отосом, кстати, не знаете, где он живет?

- В имении Бражелон, доставшемся ему по наследству от внезапно умершего родственника, - ответил Потрос, закрываясь в одном из резиновых туалетов, расположенных вокруг замка.

- Внезапно? - переспросил Д’Арнатьян, - Отос, насколько я его помню ничего внезапно не делает, ну если только деньги нужны.

- Может быть, это не он? - высказал догадку Потрос, и как всегда ошибся.

- Планше, мы уезжаем, сразу после того, как только я поем. Накорми лошадей, а я пока посплю. С этими словами он пинул Планше и, повалившись как сноп в резиновую траву, захрапел. Планше от злости пнул резиновую собаку, сторожившую резиновый замок Потроса, после чего, как порядочный слуга и скотина, наплевав на приказание, улегся в резиновую траву.

Однако Потрос, следуя обычаям гостеприимства, позаботился о корме для лошадей, накормив их протухшим гороховым пюре. Д’Арнатьян и Планше на свою беду обнаружили это уже в пути, так что пришлось привязать бесчувственного Планше к седлу, а опытный Д’Арнатьян, привыкший всего ожидать от друзей, надел противогаз, припасенный для таких случаев. В целом же, пейзаж вокруг омрачался только тем, что на всем пути падали замертво звери и птицы, оказавшиеся в пределах досягаемости воздушных последствий горохового пюре. Разозлившись, гасконец написал донос на Потроса в налоговую полицию.

Глава 14.

Подъехав к имению Бражелон, Д’Арнатьян в изумлении остановился и, развязав веревку, благодаря которой Планше даже потеряв сознание, прямо сидел в седле (если он сидел не прямо, веревка врезалась ему в шею), столкнул Планше с лошади, чтобы привести его в чувство.