Приблизительно через неделю, часа в 4 утра, вызвали на допрос Юрьева. Приготовился и я.

Его допрашивали около полутора часов. Наконец он вернулся и, наскоро, боясь, что меня сейчас же вызовут, передал мне суть допроса.

Допрашивал его следователь Юдин. По отзывам опытных арестантов, это был один из милостивых следователей.

{28} Сперва - общий допрос, затем - глупейшие обвинения в сношении с иностранцами. Он долго допытывался на какие средства Юрьев жил, и, наконец, перешел на тему о коммунистическом юмористическом манифесте Ленина. Откуда он у него, что он с ним делал, где его распространял, где он его напечатал? Вообще манифест этот дал основание Юдину состряпать обвинение Юрьева в контрреволюционной пропаганде.

Не прошло и десяти минут, как вызвали меня. Большой ошибкой следователя было дать нам десять минут свидания между допросами. Я узнал сущность ответов Юрьева и смог приготовиться сам. В то время все тонкости приемов судебного следствия были еще неизвестны совершенно неопытным "следователям". Впрочем, сейчас, в большинстве случаев, следствие ведется теми же грубыми, - первобытными приемами. - Играют человеческой жизнью и получают какие им нужно показания.

Первое, что чувствует арестованный человек, - это обостренное состояние неизвестности. Все мы ходим под Богом, но особенно остро это чувствуется в советской России вообще, а в тюрьмах в особенности. При каждом аресте перед вами два выхода, - или выпуск на свободу или смертная казнь. Чем дольше продолжается это состояние, тем острее, тем резче отзывается оно на психике человека. Это большевики учли и пользуются этим способом для наблюдения над сознанием человека в первую очередь. Они затягивают судебное следствие все время держа человека под угрозой смерти, расшатывая его нервы и заставляя его давать такие показания, каких они сами хотят.