5834 2067 9765 1329 11/01 anton abelman

-- Тащи-ка сюда свою голдовую "Визу", -- сказала Стрелка, сосредоточенно потирая указательным пальцем переносицу.

Танцор достал из стола пластиковую карту и убедился, что все очень похоже. Первые четыре колонки -- это номер карты. Потом срок действия: до декабря 2001 года. И потом, скорее всего, шел ПИН-код. Карта была выдана некоему Виктору Абашеву. Вторая карта принадлежала Антону Абельману.

-- Ну, и какие перспективы это перед нами открывает? -- спросил он с отвисшей от изумления челюстью. -- Тут сведения о нескольких тысячах карт. Если не больше.

-- Лично для тебя перспективы довольно хреновые. Но пока не будем об этом. Потому что у меня сейчас, после напряженного умственного труда, лишь одна перспектива -- как следует потрахаться для отдыха мозгов. И уж теперь меня никто и ничто не остановит.

И Стрелка начала стремительно освобождать себя и Танцора от фиговых листков, навязанных человечеству ложными представлениями о предназначении цветущих тел противоположного пола. Столь стремительно и энергично, что один листок, бюстгальтер, вылетел из распахнутого окна и, трепеща крылышками, опустился на скамейку у подъезда, где сгруппировались мартовские старушки, встретившие прекрасную белоснежную птицу остервенелым карканьем.

Уже через пятнадцать минут Стрелка кричала в беспамятстве: "О! О, Мамочка! Ох! Мамочка! Блядь! Мамочка! О-О-О!" И крик этот длился и длился, возвеличивая Танцора, давая ему ощущение одновременно Демиурга, формующего податливую глину, и виртуоза, возносящего в небеса пением нервных струн своего божественного инструмента молитву счастья: "О! О, Мамочка! Ох! Мамочка! Блядь! Мамочка! О-О-О!"

Прошло полчаса. А может быть, полдня. Стрелка разразилась рыданиями. Солнце скрылось за горизонтом. По подоконнику забарабанил первый весенний дождь. Танцор осторожно закурил, зная, что Стрелка будет всплывать из первопучины еще минут двадцать. И потихоньку лег рядом на спину.