Мы встретились в городе, нашли свободный столик в открытом кафе. Пока не подошла официантка, тётя два раза пересаживалась с одного стульчика на другой. Потом она встала и попросила меня так подвинуть стульчик, чтобы она сидела в тени. На ней была белая шляпка с розочкой, вообще в тёте было что-то непоправимо грациозное. Я действительно испытывал огромную симпатию к ней, только я не говорил всё это словами, я не умею говорить такие сентиментальные вещи.

— Сегодня злое солнце, — сказала тётя, — оно иногда прямо светит, сквозь всё... Не смотри на меня так, не надо. Я знаю, что ты думаешь, что я ненормальная.

— Да нет же, — сказал я, — с чего мне так думать? Вы имеете в виду озонные дыры, это же всем известно. Правда, я не слышал, чтобы сейчас над Ближним Востоком, но вполне может быть...

— Посмотри, пожалуйста, что там, — сказала тётя, — я отсюда не вижу. Вон там.

Я обернулся и увидел, что поток людей на улице остановлен, разбит на две части, с двух сторон выставлено оцепление, по образовавшейся благодаря действиям военных площадке ходит высокий человек в футуристическом костюме. Официантка принесла нам мороженое и сказала какую-то фразу. Тётя побледнела.

— Тода раба, — сказал она официантке, а потом мне по-русски, — мы уходим. Подозрение на бомбу.

— Зачем уходить? — сказал я, — смотрите, никто никуда не бежит.

— Я беспокоюсь не о себе, — сказала тётя, — а о Кларе. У неё только что пропал один сын.

— Это достаточно далеко, взрыв не может быть такой силы.

— Это тебе только так кажется.

Я ковырял ложечкой мороженое и смотрел на человека в скафандре. Его движения были медленными и малопонятными для меня. Как будто он делал какую-то китайскую разминку. Раз-минку...