— Хочешь ещё кофе? — спросил он.

— Нет, спасибо. О чём Стас с тобой говорил? Он не показался тебе странным? Ты видел его за два дня до того, как он пропал.

— Странным? Я бы не сказал. То есть, не более, чем. Единственное, что меня удивило, это полное отсутствие эмоций. Мы не виделись десять лет, и вот он приходит, и так: «Приветик», как будто вчера мы с ним целый вечер сидели на кухне. Но ты и сам какой-то... Два сапога пара. Впрочем, я понимаю, что ты из-за него... Может, зайдёшь вечерком, и Витка будет рада...

После десерта из фруктов со взбитыми сливками Солин предложил пройтись на пляж. Поплавать в ночном море. Хорошо снимает усталость после работы. Вита осталась дома укладывать детей, мы набросили на плечи махровые полотенца, вышли на улицу.

— По дороге посмотрим машины. Если ты не возражаешь, — сказал Солин. Я кивнул, и мы пошли по дороге, заставленной машинами. Примерно каждая пятая продавалась, мы с Солиным останавливались и читали объявление, приклеенное к стеклу. В конце концов мне это надоело. Солин списал данные видавшей виды «альфа-ромео», положил блокнот в накладной карман своих огромных шорт и сказал:

— Экий ты нетерпеливый. Я уже вторую неделю ищу. И не ропщу, это же важное дело...

Моря не было видно, фонари освещали только песок. Тусклый жёлтый свет, маленькие барханы...

— У меня дежа вю, — сказал я, протирая глаза.

— Ну правильно, — улыбнулся Солин, — потому что ты еврей.

— Нет, — сказал я, — тут что-то другое. К тому же я недавно читал, что восточноевропейские евреи — потомки не семитов, а хазар.

— Это враньё, — сказал Солин, — но если ты не веришь, что ты здесь был, тогда дежа вю означает не что иное, как переполнение оперативной памяти.