— Что мне ей сказать? — зачем-то спросил я, уверенный при этом, что никуда звонить не буду. Мне только не хватало советов городских сумасшедших.

— Она меня не знает, — сказал он, — так что это неважно. Меня зовут Бруно, это ей ничего не скажет. Нет, я не из России, а из Польши, но знаю русский, как видите, неплохо. И ещё языков пятнадцать. При том, что я нередко угадываю будущее, я мог бы очень быстро стать миллионером, но... На мне тогда будет висеть столько всякой собственности... Нет, мне не хочется... Вы просто наберите номер, а дальше всё само собой произойдёт. Я должен выходить. Моё почтение, — сказал он, подбирая с пола свои кульки, и вышел на следующей остановке.

С тех пор я не встречал Бруно. При этом я не уверен, что с тех пор вообще бывал в метро. Мы часто потом гадали с Диной, откуда он взялся, или — где он взял её телефон? Предположения были разные, но ни одно из них не удалось подтвердить. Никто из её пациентов не знал никакого Бруно. Да и пациентов-то было раз, два и обчёлся. Дина терапевт и гомеопат, но тогда она ещё работала полуофициально, в чужом кабинете... В конце концов мы сошлись на том, что если и не все браки заключаются на небесах, то во всяком случае у нас это произошло именно там. Бруно был небожителем. Логичнее было бы встретить его в самолёте, или в небоскрёбе, хотя... Я ещё раньше понял, что весь этот город представляет собой транспонированную матрицу. Недаром же Стас (ещё один небожитель) после того, как тут побывал, всё время пытался описать метро. Крысы его не пугали... По его словам, они, выбегая из-под земли, быстро прикрепляют к голому хвостику полосу пушистого меха, и в парке их уже никто не боится... Но особенно Стасика завораживало то обстоятельство, что «буквы под землёй ездят на колёсиках, и что они свободны...