Кто? Буквы! Они там никогда не слагаются в слова!» Маршруты в Нью-Йоркском метрополитене обозначены буквами. Take A-train, you know. Только и всего. Есть поезда «A», «В», «С», ну и так далее. Некоторые буквы, по-моему, отсутствуют, какие не помню, но есть ещё натуральные числа. «...а перед Центральным парком буква „В“ расщепляется на две одинаковые „В“, как элементарная частица, как будто натыкаясь на невидимое со стороны дерево...» Стас написал целый «Лирический комментарий к карте Нью-Йоркского метро», снабдив его, если я не ошибаюсь, эпиграфом из Вальтера Беньямина: «В городе надо уметь заблудиться». Вот в чём у него (Стаса я имею в виду) никогда не было недостатка, так это в «энергии заблуждения»... Что бы там ни вкладывал в эти слова Лев Николаевич.

Стас вызывал умиление у моих друзей и знакомых. Эти его маленькие сборнички, отпечатанные на бумаге, которая называлась «газетной», но так похожа была на туалетную, что... Впрочем, мы же помним, что было долгие годы туалетной бумагой... Он с важным видом вручал их моим друзьям, а я разводил руками за его спиной, а когда он отходил в сторону, говорил: «Чем бы дитя ни тешилось...» Друзья сочувственно кивали. Я помню, как он распорол пуховик (заблудился, пришлось перепрыгнуть через ограду), который я ему накануне подарил. Где-то по дороге домой с поэтической посиделки в Columbia University. Когда я на следующий день спускался в лифте, соседка, глядя на белые перья на полу, недоумённо промолвила: «What in the world was this? Homeless chicken, or something?»

Видно было, что Дина в глубине души не в восторге от того, что я, не успев вернуться, снова улетаю. Но поиски брата — это было что-то святое для неё (потому что у неё самой нет ни братьев, ни сестёр), и Дина не только не возражала, но наоборот, ругала меня за то, что я не полетел туда прямо из Амстердама. Наличие у меня пусть далёкого и странного (впрочем, Стас приезжал ко мне ещё до нашей свадьбы, поэтому масштабов его причуд Дина знать не могла), но всё-таки брата...