Такова была расплата за доверчивость, за смятение первых месяцев. Рядом с людьми, способными на подвиг, на самоотверженность, жили и совсем иные люди. Жили годами, десятилетиями, как равные — вместе учились в школах, работали, старились. Они и в дома входили как равные, как близкие. И вот…

Те, кто встал на место погибших, были предусмотрительнее, осторожнее своих предшественников. Мартовский провал научил их многому.

Появились новые имена, новые квартиры, где подпольщики могли проводить совещания, встречаться с партизанскими связными, хранить оружие, боеприпасы, литературу, слушать и принимать по радио сводки Советского Информбюро.

Но у Наташи был только один адрес — Ольги Климантович, тот же самый, что и у Тани. Остальное разведчицам предстояло сделать самим. Правда, Таня надеялась сразу же установить еще одно знакомство, Наташа знала об этом очень немного, пожалуй, лишь догадывалась. Еще в Москве Таня во всех подробностях изучила жизнь одного красноармейца из Минска, чья семья осталась в оккупированной Белоруссии. Девушка могла принести им весточку от близкого человека, о котором они давно ничего не знали…

Вообще разведчикам дали пока самые необходимые ориентиры: многое, если не все, зависело от них самих, от того, какими они окажутся. Не всегда возможно в сдержанной, молчаливой либо, напротив, озорной, порой даже немного разболтанной или взбалмошной девчонке, которая и сама-то себя толком не знает, разгадать человека с сильной волей, выносливого, целеустремленного, способного в ответственную минуту мгновенно учесть и исправить неожиданный просчет.