В просторной светлой комнате-студии с огромным диваном в десять футов шириной она выпила кофе, он - виски с содовой, и его рука легла ей на плечи.

- С какой стати я должна вас целовать? - решительно сказала она. - Мы почти незнакомы, и потом вы помолвлены с другой.

- Пустяки. Она не рассердится.

- Так я и поверила!

- Вы - хорошая девушка.

- Во всяком случае, не дура.

- Ну и ладно. Оставайтесь себе хорошей девушкой.

Она поднялась с дивана и стала рядом, свежая и спокойная и ничуть не смущенная.

- Я так понимаю, что теперь мне работы у вас не получить? - беззлобно спросила она.

Он думал уже о другом - о каком-то разговоре, о репетициях, - но, поглядев, опять увидел на ней дырявые чулки. И позвонил по телефону:

- Джо, это Нахал говорит... Что, думали, я не знаю, как вы меня называете?.. Ладно, ничего... Слушайте, вы уже набрали мне трех девушек для сцены с гостями? Ну, так оставьте место, я вам сейчас пришлю одну южаночку.

И, довольный собою, гордо посмотрел на нее, чувствуя себя самым что ни на есть отличным малым.

- Прямо не знаю, как вас благодарить. И мистера Роджерса, - дерзко добавила она. - До свидания, мистер Мак-Чесни.

Он не снизошел до ответа.

2

Во время репетиций он часто приходил в театр и стоял с умным выражением на лице, будто каждого видел насквозь. На самом же деле, оглушенный собственным успехом, он воспринимал действие на сцене смутно, как в тумане, да и не особенно интересовался. В конце недели он обычно уезжал на Лонг-Айленд и гостил у своих новоявленных роскошных друзей. Бранкузи величал его не иначе как "светский лев", а он отругивался:

- Ну и что? Разве я не учился в Гарварде? Думаете, я, как вы, у зеленщика в тележке отыскался?

Новые знакомые ценили его за приятную внешность, и за легкий характер, и, конечно, за успех.

И только помолвка с Айрин Риккер омрачала его жизнь. Они давно действовали друг другу на нервы, но ни он, ни она не решались на разрыв.