Однажды, возвращаясь от самого далекого своего клиента, у которого Белл ни разу до того не была, он спросил:

- Ты когда-нибудь видела такую мрачную комнату? Это, наверное, из-за картины.

Белл с трудом разворачивалась, собираясь проехать через ворота, которые когда-то, тридцать лет назад, построили слишком узкими.

- Мрачную? - переспросила Белл, выводя машину, словно по руслу реки и стараясь протиснуться между рытвин и ухабов.

- Мы все время думали, что наверное они специально наклеили эти темные обои, чтобы подходили к картине.

Белл ничего не ответила. Она вывела "воксхолл" на асфальтовую дорогу и теперь ехала сквозь болота. Разумеется, в комнате, где стояло пианино миссис Гренахан, она видела картину: Мадонна с младенцем, Святой Иосиф, Святая Катерина с лилией в руке, нимбы над головами Девы и Иисуса. Картина была написана в тускло-коричневых тонах, и еще над камином и на углу полки стояли статуи. Миссис Гренанхан принесла им в эту маленькую меланхолическую комнату чаю с бисквитами, говорила она при этом полушепотом, словно боясь потревожить святое место.

- Что еще за картина? - спросила Белл, не поворачивая головы, хотя могла бы, потому что встречных машин не было, да и дорога шла по болотам очень прямо.

- Неужели ее там нет? Библейская картина, на стене.

- Наверное, сняли.

Белл поехала быстрее. Она сказала, что на дорогу выскочила лиса, и стоит сейчас слева на обочине.

- Хочешь, остановимся, и ты посмотришь?

- Нет, нет, она уже убежала. А кто играл на пианино, дочь миссис Гренанхан?

- Да. И она не видела дочку уже несколько лет. Мы думали, что девочка не показывается из-за этой картины. А что сейчас висит на стене?