— Давно не пишу. Бросил. Ерунда все это. Делом надо заниматься.

— Каким делом?

— Сейчас учиться. Потом работать.

Борис не раскрывался. Говорил мало, сухо. О главном, ради чего пришел, Сергей так и не смог сказать. Стали чужими.

Ужинали в большой комнате. Винегрет, селедка. Но накрыто, как раньше. Тарелочки для хлеба, салфетки.

— Вы уже взрослые мужчины. Налить немножко, по случаю встречи?

Водку поставила в графинчике, себе тоже налила.

— За ваши жизни, ребята. Дай бог, полегче будет.

— Вряд ли, Елизавета Тимофеевна. А где няня Маруся?

— Скончалась наша няня, царствие ей небесное, уже полгода, как скончалась.

Борис за столом молчал.

— Вы простите меня, Елизавета Тимофеевна, известно что- нибудь об Александре Матвеевиче?

— А я была у него в прошлом месяце.

— Как — были?

— Так — была. Взяла и поехала. Люди везде есть. Три часа с ним говорила.

Ну, барыня!

Глава III. ХОЖДЕНИЕ ЕЛИЗАВЕТЫ ТИМОФЕЕВНЫ ВЕЛИКАНОВОЙ В СИБИРЬ

Это случилось в марте сорокового года. Елизавету Тимофеевну разбудило осторожное дребезжание звонка. Посмотрела на часы — пять утра. В халате вышла в коридор. В квартире тишина. Бориса в этот час только пушка разбудит. За дверью Матусевичей тоже ни звука. В прихожей тихо спросила:

— Кто там?

Еле слышный мужской голос.

— Откройте, Елизавета Тимофеевна, я от Александра Матвеевича.

Чтобы не упасть, прислонилась к стене. Руки дрожали. С трудом сняла цепочку, открыла. Мальчик лет двадцати, небольшого роста, в брезентовом плаще, в кепке и сапогах. В руке небольшой чемодан, за спиной рюкзак.

— Простите, что так рано. Поезд пришел в начале пятого, пешком шел с Ярославского. Я проездом в отпуск, в Вологду. Днем уеду. Меня Володей зовут. Александр Матвеевич просил к вам зайти.