Это самое главное. Понимать, что никто из нас никогда этого твердо знать не будет. Мы убоги, мы все убоги, все мы как дети в темном лесу. Наверное, поэтому мы должны быть добры, должны вести друг друга за руки, должны быть полны жалости к другим". После войны Даниэль, единственный из еврейских обитателей местечка оставшийся в живых, думая о виновниках Холокоста, спрашивает себя: "Мы должны испытывать жалость и к убийцам?" И не находит ответа.

Такой же диалог с Богом характерен и для многих стихотворений Виктора Фишля, восходящих к поэтике псалмов (он перевел на чешский язык и "Псалтирь", и "Песню песней"), и для двух самых его любимых и чаще всего переводившихся романов - "Петушиное пение" (1975) и "Придворные шуты" (1982) (произведения писателя переведены на 14 языков), да и вообще для всего его творчества.

Сюжет "Петушиного пения" нет надобности излагать - читатель сам познакомится с ним. Место и действие романа никак конкретно не определены. Только имена персонажей свидетельствуют о том, что речь идет о Чехии, скорее всего еще межвоенной. Но петуха - альтер-эго главного героя - зовут Педро. И один из чешских литературоведов (Ян Шулик) написал по этому поводу: "Хотя у жителей деревни чешские имена, общей атмосферой деревенская среда скорее напоминает южную Францию или Испанию", а другой (Иржи Кудрнач) отметил, что для автора изображенная им деревня - "theatrum mundi (театр мира) и ее обитатели - dramatis personae (действующие лица), представляющие все характеры света в трагедиях, комедиях или фарсах". Перед нами современная притча, своей простотой и философской глубиной напоминающая притчи Ветхого и Нового Заветов. Добавлю только, что образ петуха, приветствующего рождение нового дня, содержится уже в стихотворении "Весенний день" из первого стихотворного сборника Виктора Фишля, а коллекцию изображений петухов, которую после выхода книги стал собирать автор, пополнил своим рисунком и Эрнст Неизвестный.