Женщина, промокнув волосы краешком полотенца, садится в кресло.
- Это потому, что она - дамский мастер! А не человек! - неожиданно кричит Нелли в глубь зала в чужой разговор.
Женщине неуютно в неллином кресле. Она уже не старается забраться в него поглубже, поудобнее, а сидит на самом краешке, словно показывая, что она Нелли не задержит.
- Я бы не хотела, - тихо говорит она Нелли, хотя лучше бы ей ничего не говорить, промолчать, поскорее уйти отсюда на улицу, на воздух и пройтись быстрым шагом. - Я совсем не так уж требовательна, я бы не хотела, чтобы вы подумали... Просто там, понимаете, чужие волосы. А люди - разные...
- А люди - разные, - не принимая капитуляции, громко, очень громко перебивает ее Нелли. - А я вас тут всех обслуживать должна. Каких вас только не приходит. А им, подумаешь, полотенце не то. Со своим ходите!
Неллин монолог слышат все: и парикмахеры, и их клиенты, и скучающая очередь.
- Да что вы, - сдерживая неприязнь, все так же тихо говорит женщина. - Да я... Да вы успокойтесь!
- Это не я виновата, - Нелли мало сразить противника, она должна его уничтожить. - Это вы начали, и нечего меня успокаивать. Если я парикмахер, то можно тут...- и Нелли на время умолкает, подыскивая в голове убийственное сравнение. Сравнение ей найти не удается, зато она улавливает произнесенную в другом конце зала негромкую фразу "Говорит, плохо наши мастера прически делают. Я только неделю проходила", и тут же встревает в разговор:
- Прическа делается на один раз, - назидательно кричит Нелли. - Как они могут неделями ходить со своими шиньонами! Ко мне приходит одна еврейка, говорит: "Спасибо, я месяц с прической проходила". Шубы у них! Они не то, что мы. Придет - на ней норка... перламутр... а волосы отвернешь стричь - там! Вы к нам всякие ходите, - Нелли вспоминает про свою клиентку. - А мы - слова не скажи.
Женщина молчит. Она сидит, крепко сжав в замок большие натруженные руки, больные ноги в стоптанных дешевых босоножках некрасиво вбок спрятаны под кресло. Сначала женщина пытается улыбаться, потом просто смотрит прямо перед собой, в зеркало, стараясь видеть в нем лишь себя.