...Потом я должна позвонить Юре. Юра - бывший Сашин однокурсник, аспирант и человек во всех измерениях необычный, нетипичный, неправильный - гениальная личность, которого никто не понимает и которому трудно. Он знает обо мне. Мы должны познакомиться, и я должна понять Юру.

Остальным, а список, что вручил мне Саша, был велик, можно звонить в произвольном порядке.

... Я прилетела в Москву и позвонила Мише:

- Грановский сказал, чтобы вы и ваша машина не давали мне скучать.

- Где вы? - спросил новый голос, и мне понравилась лаконичность его обладателя.

Миша жил в маленькой комнате в огромной коммунальной квартире в старой Москве. На стене висела доска, малая копия школьной, и вся она была сплошь исписана мелом. Математическая проблема, что решалась на доске, на ней не уместилась, и колонки цифр и всевозможных математических знаков сбегали от доски по стене до пола и ползли в стороны. А на шкафу грудой лежали книги по искусству, причем - я тут же и увидела и растрогалась - в основном, по искусству русскому.

С Мишей мы обошли хитровские дворы, съездили пообедать в придорожный ресторанчик "Русская изба" - и название, и деревянный интерьер, и меню в русском стиле были в те годы экзотикой необычайной. С берега Плещеева озера полюбовались, как горит закат в куполах Спасо-Преображенского собора. Осмотрели почти все полуразрушенные в то время часовенки, монастыри и церквушки в окрестностях Москвы.

Я была довольна отпуском и благодарна и Саше, и Мише. Каждый день был праздником. Не знаю, как уж там договаривался Миша на работе, но я ни одного дня напрасно не потеряла. И вдруг - я уже мысленно в Суздале, куда мы с Мишей должны выехать поутру, но звонят: "Мы хотим вас видеть". У меня, конечно, было желание наплести какой-нибудь вздор: больна, уже улетела -, но Миша сказал: "Надо ехать", и мы поехали. И вместо Гаврилова Посада - квартиры Ирины, Сашиной однокурсницы.