Марк направляется к ней, и теперь в дверном проеме она видит силуэт женщины. Та стоит неподвижно и смотрит на них. Светлые волосы ее распущены по плечам, на ней свободное одеяние — ночная рубашка или широкое домашнее платье. На мгновение женская фигура кажется Клер огромной. Она выходит из машины. Марк открывает багажник. Бланш неисправима, говорит он, вынимая вещи. Представляешь, она ждала нас, а ведь уже третий час ночи. Здесь обычно ложатся рано, все остальные спят. И он улыбается детской счастливой улыбкой.

Он несет их багаж, она идет за ним. Они приближаются к дому, и теперь она видит фасад строения, закрытые ставни, широкие двери темного дерева. Вблизи дом приобретает нормальный вид, как и все вокруг. Дом массивный, белого камня, крытый черепицей. Все так, как Марк описывал: ты увидишь, постройка конца XVIII века, дом прекрасно сохранился, при ремонте никогда не нарушали его первоначальный облик, все как прежде. Прекрасный дом, добавил он. Слушая его восторженную речь, она не решалась признаться, что не любит старые постройки, предпочитая им современную архитектуру с ее новыми формами и материалами. Ей не хотелось его огорчать и вносить разлад в их отношения. Не стоило того. Ей просто хотелось слушать, обволакиваясь его словами и мыслями. А может, ей понравится дом, который он так любит. Но теперь, стоя перед дверью, она искренне не понимает, чем здесь можно так восторгаться. Обычное здание, тяжелое, строгое. И в тот же момент она ловит себя на том — эта мысль почти превращается в уверенность, — что за нелюбовь к себе этот дом отплатит ей той же монетой. Будет к ней враждебен. Она вздрагивает, переступая порог. Достает из сумки кофту, хотя совсем не холодно.

Просторная комната, по старинке служащая и гостиной, и столовой, и кухней. Сначала она замечает только детали. На старинной газовой плите греется вода в помятом алюминиевом чайнике.