Тесаный камень, открытые балки, старая деревянная мебель. В углу старый черный телефон с крутящимся диском и скрученным проводом. Теперь она своими глазами видит, что в доме все сохраняется «как прежде», как Марк и говорил. Для нее же это означает, что дом неудобный, что здесь сознательно не хотят переделывать что-либо на новейший лад. А это именно то, что она ненавидит. Хоть бы Марк не был слишком привязан к такому образу жизни, думает она, наблюдая, как он беседует, опершись на каменную раковину. Бланш еще не повернулась к ней. Они продолжают разговор, начатый до ее прихода. Разговор спокойный, доверительный — так беседуют люди, связанные долгим совместным прошлым. И только когда все готово: заварен липовый чай в желтом фаянсовом чайнике, на стол поставлены чашки, в тарелочку с рисунком в мелкий голубой цветочек, у которой отбит край, положено печенье, — только тогда Бланш обращается к ней. Улыбается, но глаза не смотрят прямо. Короткие вопросы: как доехали? не очень устала? Обращение на «ты» довольно неожиданно, но она старается отвечать в том же тоне.

Клер сидит напротив Марка за длинным крестьянским столом, который занимает весь центр комнаты, перед ней стоит чашка, над которой поднимается пар, и она молча рассматривает Бланш. Это полная высокая женщина. У нее светлая кожа в веснушках. Лицо маленькой девочки, которая и сама не заметила, как прошли годы. Легкие, естественно вьющиеся русые волосы. Особенно поражают ее высокий рост и бесформенный, мягкий, почти расплывающийся, но при этом тяжелый силуэт. Она чувствует, что ее тоже внимательно рассматривают, ощущает на себе проницательный взгляд Бланш, который та сразу отводит, когда она поднимает глаза. Людоедка, думает она и внутренне смеется. Она с удовольствием поделилась бы своими мыслями с Марком, но воздерживается. Она уверена, что он плохо к этому отнесется. Жерому она могла бы в подобной ситуации рассказать, какие странные мысли приходят ей в голову, он посмеялся бы с ней вместе, еще и сам что-нибудь прибавил. Ему не были чужды ребячество, проделки, он понимал юмор. Она ценила это в Жероме. И хотя Марк — самый умный из мужчин, которые были в ее жизни, он полностью этого лишен. И надо признаться, ей часто этого нехватает.