- На хвост наступил. Пусти, говорят!

- А ты распускай больше. На руку-то не мог перекинуть?..

У подъезда стояла телега, на передке которой бочком сидела, нахохлившись, какая-то фигура, держа вожжи в руках.

- Плакаты взяли?

- Взяли... Какой тут черт плакаты - зги божией не видать.

- Нуг трогай! Будда, на корточках сиди, пожалуйста.

- Едем, а зачем едем - никому не известно, - говорил режиссер, - носу своего не видно, а мы с плакатами и в гриме.

- Не надо было про идейное говорить, шшто не придет, - сказал помощник заведующего, - особливо, когда первый раз устраиваешь.

- Пожалуй...

Телега, подскакивая на обтаявших, камнях, ехала вниз по улипе. В густо нависшем тумане, из которого падали редкие капли дождя, едва заметно, мутно светились кое-где окошки домов да на углах улиц редкие фонари.

- Да, напрасно про идейное объявили... - сказал кто-то еще раз.

- Не буду я больше сидеть на корточках, какого черта! - сказал Будда.

- Э, ну тебя совсем, сиди, как хочешь.

Черти уже начинали мерзнуть и стучать зубами. Когда подъехали к монастырю, там все было темно. Лошадь отправили обратно и, выбрав посуше местечко, стали подпрыгивать, чтобы согреть ноги.

- Ну, конечно, ни один черт не пришел, - сказал с раздражением режиссер. - Теперь грим от дождя расползется - все на чертей будем похожи.

- И как это черт его надоумил про идейное написать...

- Да... Теперь вот что: подождем, когда будут сходиться к заутрене, тогда и начнем.

- Хоть бы поскорей утреня начиналась, - сказал Саваоф, пряча от холода то одну, то другую руку в карманы, в которых он держал ламповый шар. - Вот этого черта навязали еще. Все руки об него обморозил...

Все стояли на пустой темной площади перед монастырем и приплясывали от холода. Из калитки дома напротив вышла было какая-то тень, но сейчас же шарахнулась обратно.