Да, любые связи, в частности, и связи семейные неизбежно ограничивают свободу. Люди выбирают между свободой и связанностью (привязанностью), причастностью и отстранением. А мне все же не отделаться от вопроса: почему одинокие матери и их взрослые дети так часто живут в разных городах? * * * В Москве слышала: "На Западе это невозможно", "Запад не допустит", "Нет, Запад и пальцем не пошевельнет"... Здесь я убедилась, что такого единого "Запада" вообще не существует. Даже географически. Чешский изгнанник Павел Когоут говорил: - Я живу теперь в Вене, она на восток от Праги, а не на запад... Впрочем, и в Москве "Запад" понятие условное: это все, что не относится к СССР и к странам восточного блока. Остальное - Япония, например, и Австралия - в таком смысле тоже Запад. Мифологический "Запад" исчезает при поездках по Европе, при сопоставлениях. Еду из Германии в Италию. В незапамятные времена, читая лекции по зарубежной литературе, я рассказывала студентам об итальянском путешествии Гете, о том, как он обнаружил в Риме иную душу в себе самом. Эту страницу его биографии я в молодости любила больше, чем другие. Рассказывала о бегстве Гете - и понятие "бегство" воспринимала вполне буквально, из порядка в беспорядок. И теперь, когда я впервые увидела Италию, в глаза бросаются прежде всего внешние различия. После опрятности немецких городов - мусор. Я ведь ко времени той поездки почти год прожила в стране, где капля чая, пролитая на полированный стол, вызывает порой такое волнение, будто начался пожар. Рассказ о том, как в начале пира в Грузии хозяйка нарочно проливает на белоснежную скатерть красное вино, чтобы гостям было вольготно, вызывал немалое удивление. После тишины немецких вечеров - разноголосый южный шум, после чинной скуки - веселье. Незадолго до поездки в Италию мы побывали в старинном немецком городке Эйнебеке. Наш приятель рассказывал, что именно тут началось пивоварение. Эйнебекцы учили даже самих баварцев (вероятно, у баварцев иной вариант...).