Он еще обратил тогда внимание на то, что проект этот выполнил по собственной инициативе один выпускник архитектурного  факультета,  уроженец их  городка,  за  что-получил диплом с отличием. Цветную фотографию дополнил похвальный отзыв известного архитектора, и это был не только отзыв, но и своего рода рекомендация городским властям принять проект к исполнению.

Проект понравился Ахмеду Шахбазлы, но почему-то он не сразу сопоставил его с судьбой своего дома. А ведь для того чтобы башня воссияла в первозданной красоте-среди парка, спускающегося к реке, нужно было прежде всего снести их старый квартал, все это нагромождение одноэтажных домиков с плоскими крышами, в их числе и дом Шахбазлы. Это было яснее ясного. Дом обречен. И он, Ахмед Шахбазлы, никого не станет просить о пересмотре проекта. Невозможно ведь представить себе, что-на расчищаемой площадке сохранится старая развалюха, не имеющая никакой культурной или исторической ценности. замечательная лишь тем, что тут соизволил появиться на свет профессор Шахбазлы...

Так он пытался самоиронией успокоить встревоженное сердце...

Он говорил себе: из дома давно ушли его хозяева, так зачем сохранять погасший очаг? Совершенно ясно ведь, что он, очаг предков, никого уже не согреет: ни сын Ахмеда Шахбазлы, ни внуки никогда не променяют прекрасную удобную бакинскую квартиру на старый дом без удобств...

Надо сказать, однако, что сын и невестка отнеслись к нему с пониманием. Они знали, конечно, как много значит для старика родной дом на берегу Аракса. Принялись утешать его: дескать, надо отнестись философски... все в конце концов отживает свой век... Ахмед Шахбазлы старался, в свою очередь, держаться бодро, не выказывать мрачного настроения. Но сердце у него ныло, горечь не убывала,- ничего не поделаешь, не запретишь ведь сердцу болеть...

Если бы он мог, то полетел бы без промедления туда, на берег быстрого  Аракса...