— Что дают?
— А черт его знает, вон списки какие-то составляют!
— Да, наверно, булки французские!
— Маня! Давай сюда! Здесь на импортные булки записывают!
— Кто крайний?
— Куда прешь!
Но, видно, кто-то смекнул и позвонил куда надо, и подъехали автомобили, и выскочили из автомобилей крепкие ребята в комбинезонах, в шнурованных полусапогах, с дубинками и щитами. Толпа мигом рассеялась, остался только Петров да еще десяток копуш, которых вместе с Петровым и осудили за организацию неразрешенного митинга. В связи с возрастающим плюрализмом Петров отделался пятьюстами рублями штрафа, да еще при задержании ему сломали пару ребер. Знающие люди говорили: лет бы десять или сорок назад — у-у-у-у! Но Петрову хватило и этого. Петров, хотя и состоял в авангарде советского народа и нес в себе понемногу ума, чести и совести нашей эпохи, после суда почувствовал, что способен не только поступиться принципами, но и усомниться в основах. Его поразило большое количество свидетелей, утверждавших, что митинг произошел прямо на проезжей части (из-за чего в Ветлужанке бабушка столкнулась с автобусом, а на Енисейском тракте водитель КамАЗА поехал по встречнои полосе), что на нем призывали свергнуть советскую власть и открыть двери западным монополиям, в основном почему-то французским.
А утром, придя на работу, он узнал из заводской многотиражки с названием не то «какой-то там трудящийся», не то «Куда-то там светлый путь», что он демагог, отщепенец и экстремист, пытавшийся продать свою Родину с крыльца булочной номер 8. Некий слесарь Иванов заявлял, что он Петрова не знал, не знает и знать не желает, поскольку Петровым не место в нашем коллективе. Далее слесарь от лица рабочего класса излагал свой взгляд на перестройку: ее следовало начать со своего рабочего места, добиваясь все более и более высоких производственных показателей. Петров же, по мнению слесаря, хотя и висел на Доске Почета, к работе относился с прохладцей, отдавая все свое рабочее время сочинению клеветнических измышлений. Особенно слесаря почему-то возмущало, что Петров не сажал какие-то деревья.