– Вот именно!

Он выкрикнул это и замолчал. Андрей Андреевич ждал. Тихо шло время.

– Не думаю, – сказал устало врач, – что вы сюда из Москвы помолчать приехали, хотя и это бывает полезно.

– Видите ли, – растерянно сказал водитель, – я уж не знаю, зачем я приехал. Чего жду от вас. Точно вы не человек, а волшебник. Впрочем, о вас так и слышал, что вы чудеса творите в буквальном почти смысле.

И вновь замолчал.

– И каких же вы чудес от меня ждете?

Водитель поднял голову и посмотрел в казавшиеся ему древними глаза.

– Когда-то давно, в ранней юности, девушка из нашего класса нагадала мне по руке, что я, во-первых, в двадцать лет останусь сиротою, во-вторых, у меня не будет детей, а в-третьих, я умру в тридцать восемь лет. Мне после этого гадания темно стало. Мы были с ней вдвоем на кухне, под Новый год, она курила, я хотел ее поцеловать, а она сказала, дай посмотрю сначала твою судьбу. Я потом часто разглядывал свою ладонь. Смотрел на это переплетение линий. Знак, иероглиф. Зачем он на моей ладони? Как бы его изменить? Разумеется, я не сидел бы здесь перед вами, если бы не сбылось два первых предсказания, а тридцать восемь лет мне исполнится через два месяца.

Андрей Андреевич включил лампу.

– Позвольте вашу руку.

Посмотрел усталыми глазами, отпустил. Погасил яркий свет.

– Я не могу изменить то, что написано.

– Даже вы?

– Даже я.

– Что же мне делать, Господи!

– Не хочется умирать? – с холодным любопытством спросил Андрей

Андреевич.

Агасфер.

– Не хочется.

– Почему?

– Страшно.

– Вы совсем один живете?

– Сейчас. Давно. Жена ушла.

– Это я понял.

– Есть у меня девочка, из клуба, хорошая девочка, не знаю, что во мне нашла, но она у меня не очень бывает, не любит мою квартиру.

– Это хорошо.

Что тут хорошего?

Андрей Андреевич молчал. Взгляд его отсутствовал.