Раннее зимнее утро. Темно, а в доме линейного мастера на автомобильной магистрали уже все поднялись — мать, отец и дочка Полинка.

Мать затопила на кухне плиту, отец ушел в сарай, а Полинка взяла горсть пшеничных зерен и по крутой деревянной лестнице вскарабкалась из коридора на чердак.

— Гули-гули! — зовет она голубей. Слышно, как зерна, рассыпаясь, стучат по доскам чердака.

За Полинкой пытается вскарабкаться по лестнице маленький черный кот.

— Я тебе! — грозит Полинка пальцем, снимает валенок и бросает в кота.

Кот и валенок скатываются с лестницы на пол.

Покормив голубей, Полинка бежит к тазу с умывальником. Вода колодезная, ледяная. Полинка не боится: она родилась и выросла в снежных ярославских лесах.

Кот жмет уши и отпрыгивает от холодных брызг.

— На тебе! На тебе! — приговаривает Полинка и еще брызгает на кота. — Уходи с глаз моих! Вчера опять за птицами охотился!

Кот спрятался под лестницу. В темноте почти не заметен. Только светятся полосатые глаза, будто ягоды крыжовника.

Из сеней в двери пролез петух. Кот закрыл от страха глаза и совсем растворился в темноте. Петух не любит никаких беспорядков и хулиганств.

Полинка и петуху сыплет пшеничные зерна.

— Дочка, — говорит мать, — обмети снег с окон да отца покличь. Завтрак я собрала.

Полинка набрасывает на плечи короткую шубейку, хватает в сенях веник и выбегает во двор. Она проворно обметает веником стекла. Свет из окон ложится на сугробы яркими желтыми пятнами.

Полинка замечает следы грузовика. Опять кто-то ночевал, а она и не слышала.

Ворота дома линейного мастера всегда открыты: заезжай, заходи, путник. Хочешь — ночуй, хочешь — напейся только воды, а хочешь — отведай парного молока или свежего хлеба, испеченного на капустном листе. Хозяева дадут и умыться, и баню истопят, и расскажут о своем лесном крае.