Недавно в буран заночевал рейсовый автобус «Икарус». Тридцать гостей заполнили дом. Кого только не было — студенты, солдаты, рыбаки, охотники, лесники и просто маленькие дети с мамами и бабушками.

Полинка постелила в коридоре газеты. На них сложили пальто и шапки. Гора получилась высокой. Кот едва не залез на чердак.

Полинка бежит в сарай. По пути дергает ветки елок, с которых обвалами рушится снег. Но Полинка успевает отскакивать от снега. Она проворная. А вокруг елок долго блестят, переливаются серебряные вихри.

— Папаня! — вбегает Полинка в сарай. — Мама завтрак собрала!

В сарае хранятся лопаты, метелки, деревянные трамбовки, мешки с каменной пылью. Пыль — это от гололеда, чтобы посыпать дорогу. В ящике лежат запасные разноцветные стеклышки для дорожных знаков и указателей — катофоны.

— Иду, Полинка… Голову без платка застудишь.

— Ну, вот еще.

Полинка бежит домой и опять сбрасывает с елок снег, визжит и смеется.

Приходит отец. Приносит банки с красками и кисти.

— Ты чего? — спрашивает мать.

— Знак, что на крутом повороте, попортился. Краска отпала. От мороза, что ли… Надо подновить.

— И на переезде один катофон вывалился, — говорит Полинка. — Белый. Я возьму вставлю.

— Ты в школу не опоздай, катофон!

Полинкина голова в синих искрах. Это тают в волосах снежинки.

На столе бьет паром в крышку чайник. Глазуревые крынки полны медом, сметаной, земляничным вареньем. В протвишке зажаристая картошка с выпущенными из яиц цельными желтками. А посреди стола — горячий хлеб. Возьмешь кусок— ладонь греет. Капнешь меду, мед растает и в мякиш утечет. Еще капнешь — опять утечет. Куснешь хлеб, а он медом напитан, точно в рамке в улье стоял.

Под столом сидит котенок, жмурит глаза-крыжовины и мурлычет. Напился молока, ему тепло и сытно. На чердаке возятся, хлопают крыльями голуби. Поджав лапу, задремал у плиты на березовом полене петух.