Браун поджал губы, словно ничуть не удовлетворенный по данному вопросу. Однако, видя, что дальнейший разговор бесполезен, он обратил внимание на машину, которая тряслась и содрогалась при каждом очередном взмахе кулис так, что казалось еще немного, и она соскочит со стола и улетит.

– Ну, разве двигатель не великолепен! – вскричал Перикорд. – Это же просто чудо, а не двигатель!

– Да ничего, нормальный, – молвил более флегматичный англосакс.

– Есть что-то бессмертное в нем! – В нем есть деньги, богатство!

– Наши имена сохранятся в веках вместе с братьями Монгольфье.

– К черту Ротшильдов! Ты, Браун, на все смотришь слишком узкоматериалистически, вскричал изобретатель, бросая сверкающий взгляд на своего компаньона. – Деньги – чепуха. Это такая вещь, которую любой тугодум-плутократ разделит с нами в стране. Мои мечты и надежды простираются к более возвышенным целям, чем эта. Настоящая нам награда будет состоять в благодарности и вечной признательности всего человечества.

Браун пожал плечами пренебрежительно.

– Можешь взять и мою долю, – проговорил он. – А я человек материалист. Ну, вот что! Нам надо провести испытание нашего детища.

– М-мм, это верно. Где бы нам это сделать?

– Я как раз и зашел затем, чтобы этот вопрос. Место должно быть совершенно уединенным. Если бы у нас был собственный полигон, тогда все было бы просто, но здесь, в Лондоне, разве что скроешь.

– Тогда надо увезти машину в деревню.

– У меня как раз есть на этот счет предложение, – сказал Браун. У моего брата в Суссексе, на мысе Бичи-Хэд есть небольшая усадьба. Там, насколько я помню, имеется большой высокий сарай рядом с домом. Биль сейчас в Шотландии, но ключ всегда в моем распоряжении. Почему бы нам не захватить завтра двигатель и не испытать его там?

– Ничего лучшего и придумать нельзя.

– В час дня в Итборн отходит поезд.