Но Маша все так же сидела, сжавшись в комок.

- Очнись, Машенька. Все хорошо,- шептал Сергей.- Мы живы. Война кончилась... Мы едем домой в Москву. Опомнись... Тебе опять что-то приснилось...

И Маша вдруг бросилась на шею к Сергею и, дрожа, плача, прижалась. к нему.

- Ну, тихо, тихо... Все хорошо, все хорошо. Но Маша плакала все сильнее. '

- Успокойся, забудь, дорогая, забудь. Все прошло, все кончилось, все хорошо, Машенька, забудь...

- Спать не даете, черти...- раздался, сверху, с третьей полки, недовольный голос,- дня им мало...

И уже заулыбалась Маша, и они шепотом что-то говорили друг другу и смеялись и закрывали друг другу рот рукой, чтобы не вызвать своим смехом гнев сердитого верхнего дяди.

Чем ближе подходила Маша к школе, к родному своему дому, тем неувереннее шла, тем чаще взглядывала на Сергея, ища его поддержки.

Ворота были открыты, школьный двор залит солнцем. Крича, сшибая друг друга, ребята гоняли футбольный мяч.

В глубине двора стоял двухэтажный флигелек. Взглянув вверх, на его раскрытые окна, Маша сказала:

- Вон те - крайние два...

Мальчишки перестали гонять мяч и уставились на девушку с медалью "За отвагу" и "Красной Звездой" на гимнастерке и старшего лейтенанта с двумя рядами боевых орденов, который опирался на палку.

- Ребята, кто у вас теперь директор?

- Анна Ванна,- нестройным хором ответили Маше мальчишки.

- Она уже дома.- Похожий на цыганенка паренек заорал, глядя вверх, во все горло:- Анна Ванна! Анна Ванна!

В одном из крайних окон флигелька, на которые указывала раньше Маша, появилась пожилая женщина с полотенцем и тарелкой в руках.

- Заходите, товарищи, прошу вас,- сказала она.- Костик, проводи...

Цыганенок побежал к подъезду, распахнул дверь.

- Спасибо, Костик, я знаю дорогу. Маша прошла в подъезд. Сергей за ней следом. Деревянная лестница вела на второй этаж. Маша поднималась, задерживая руку на перилах, ощупывая их знакомую гладкость. Сергей понимающе смотрел на нее. Во дворе вокруг цыганенка собрались мальчишки.