- Видали, че у нее... "За отвагу"!

- Подумаешь, взяла у кого-нибудь напрокат да нацепила, чтобы пофасонить,- сказал маленький скептик и тут же получил по уху.

- Заткнись, фашист!

- Сам фашист! - заревел скептик.

Вот Маша и Сергей уже на площадке деревянной лестницы. Здесь поворот на второй марш, а в раскрытых дверях уже стояла, поджидая их, Анна Ивановна.

- Пожалуйте, прошу вас...- говорила она и вдруг, вскинув руки, закричала во весь голос: - Машенька! Маша! - и бросилась вниз, навстречу...

Потом все сидели за чайным столом. Заплаканная, все еще вытирающая глаза Анна Ивановна, Маша и Сергей. Маша осматривалась, ища, находя, узнавая знакомые приметы своей прежней жизни.

А Анна Ивановна все говорила, говорила:

- ...все я сохранила после Павла Петровича... и мебель вашу и посуду - вот... Берите эту большую комнату, а я пока в спаленке, а потом, конечно, переберусь куда ни куда - дадут мне площадь... Я так счастлива. Маша, и ничего не умею выразить, неужто, неужто, девочка, ты пришла?.. Какой ужас, какой ужас эта война... скольких не стало...

- Анна Ивановна, дорогая, никуда мы не переедем, правда, Сережа?Сергей кивнул.- Нам дали общежитие... И я очень рада, что именно вы здесь, у нас дома... Я хочу... я хочу, чтобы вы рассказали про папу... пожалуйста...

- Видишь ли, детка, когда началась война и ты ушла на фронт, Павел Петрович затосковал ужасно... я даже рассказать тебе не могу, как он, бедный, переживал... Единственный ребенок, слабая девочка где-то там - на войне... Ведь он любил тебя больше жизни, в тебе видел и маму твою покойную, и все, все, весь свет был в тебе... Как он ждал письма, какой-нибудь весточки от тебя, но весточки все не было, не было, и когда наконец пришел этот единственный треугольник от тебя, его уже не стало.