-- Дедушка, мы все-таки поедем сегодня. -- И стала оде-ваться.

Захарыч обернулся и вопросительно уставился на нее.

-- В Березовку за лекарством поедем, -- упрямо повтори-ла она. -- Вы понимаете, товарищи, мы просто... мы не име-ем права сидеть и ждать!.. Там больные люди. Им нужна помощь!..

Старики изумленно смотрели на нее, а девушка, ничего не замечая, продолжала убеждать их. Пальцы ее рук сжались в тугие, острые кулачки. Она стояла перед ними маленькая, счастливая и с необыкновенной любовью и смущением при-зывала больших, взрослых людей понять, что главное -- это не жалеть себя!..

Старики все так же, с удивлением смотрели на нее и, ка-жется, ждали еще чего-то. Счастливый блеск в глазах девуш-ки постепенно сменился выражением горькой обиды: они совсем не поняли ее! И старики показались ей вдруг не таки-ми уж умными и хорошими. Наташа выбежала из избушки, прислонилась к косяку и заплакала... Было уже темно. По крыше уныло шуршал дождь. На крыльцо с карниза дробно шлепались капли. Перед окном избушки лежал желтый квад-рат света. Жирная грязь блестела в этом квадрате, как масло. В углу двора, невидимая, фыркала и хрустела травой лошадь. Наташа не заметила, как на улицу вышел хозяин.

-- Где ты, дочка? -- негромко позвал он.

-- Здесь.

-- Ну-ка пошли в избу. -- Пасечник взял ее за руку и по-вел за собой. Наташа покорно шла, вытирая на ходу слезы. Когда они появились в избушке, Захарыч суетливо копошил-ся в темном углу, отыскивая что-то.

-- Эка ты! Шапку куда-то забросил, язви ее, -- ворчал он.

А пасечник, подкладывая в печку, тоже несколько сму-щенно говорил:

-- На нас не надо обижаться, дочка. Нам лучше разъяс-нить лишний раз... А это ты хорошо делаешь, что о людях за-ботишься так. Молодец.