Так Накатада и Судзуси, хоть и против воли, вошли в дом Масаёри.
На третий день, вечером пятнадцатого дня, к Масаёри прибыл гонец от императора с повелением, чтобы Накатада и Судзуси отправились во дворец. Удивлённые этим приказом, оба молодых человека, в сопровождении сановников и принцев, отправились туда и предстали перед государем. Начались разговоры и развлечения. Тем временем от дочери Тосикагэ доставили Накатада кото «хосоо-фу», на котором он учился играть ребёнком и на котором Тосикагэ учил играть госпожу. К инструменту была приложена записка: «Не забыт ли ты те произведения, которым я обучала тебя на этом кото?» Инструмент внёс в императорские покои Канэмаса. Он поставил его перед сыном со словами:
— Посмотри, что прислали тебе из дома.
— Я и впрямь, должно быть, что-то вспомню, — ответил тот и принял инструмент.
В доме Судзуси было кото, которое называлось «дзюсан-фу», его в своё время привёз Ияюки из Танского государства. Оно напоминало «нан-фу», и было так же превосходно, как «хаси-фу». Это кото послала со своим мужем, Танэмацу, бабка молодого человека, велев передать ему: «Может быть, ты забыл о нём, но сегодня вспомнишь». В императорские покои этот инструмент внёс начальник Левой дворцовой стражи, поставил его перед Судзуси и сказал:
— Это вам прислали из дома.
— Ах, я и впрямь забыл, что у меня есть этот инструмент! — сказал Судзуси и принял дзюсан-фу.
Начали исполнять музыку. Сам император подпевал музыкантам.
— А вы что же не играете? — обратился он к Судзуси и Накатада.
После некоторого колебания молодые люди заиграли очень сосредоточенно. Прекрасные звуки нан-фу в Саду божественного источника потрясли душу, а звучание хосоо-фу, на котором Накатада играл в тот день, было громким и торжественным, музыка лилась спокойно, завораживая слушателей. Казалось, что дворец Чистоты и Прохлады даже названием своим был предназначен для подобных благозвучий. Полная луна пятнадцатой ночи заливала всё своим сиянием. До поздней ночи Накатада играл великолепно и неторопливо. Всё, начиная с самого императора, проливали слёзы.