— Мне бы хотелось, чтобы Санэтада вошёл в наш дом, — напомнила госпожа. — Он полюбил Фудзицубо ещё тогда, когда она была совсем юной. Как он, должно быть, сейчас печалится!

— В таком случае отдадим Кэсумия ему, а не принцу Хёбукё, — решил Масаёри.

Стояло самое жаркое время года. Придворные старались как можно реже являться во дворец, а то и вообще не выходить из дому.

Наступил восьмой месяц, в усадьбе Масаёри готовились к приёму зятьёв. За Накатада отдавали старшую дочь императора и госпожи Дзидзюдэн, за Судзуси — Имамия, эти браки были объявлены императорским указом. Кроме того, Масаёри решил одиннадцатую дочь от госпожи из северных покоев выдать частным образом

В доме начали готовиться к церемонии бракосочетания, шили одежду, особенно внимательно выбирали красивых прислужниц.

Масаёри написал всем женихам письма, но никто из них на его предложение не согласился. Все они хранили глубокую верность Фудзицубо.

— Неужели кто-то мог подумать, что сразу после отъезда Фудзицубо в императорский дворец я могу отдать своё сердце другой женщине! — воскликнул при этом Санэтада, и его охватила ещё большая скорбь.

— Кажется, все они остались недовольны, — сказал Масаёри жене. — Как это неприятно; что ж, я навязываться не буду. Я предполагал, что им хотелось жить в том доме, где жила Фудзицубо, но если им никто, кроме неё, не нравится, делать нечего — я не могу отдать им всем одну и ту же дочь! Но в отношении Накатада и Судзуси нет поводов для беспокойства. Что бы они там в душе ни думали, жениться они должны. Император выбрал счастливый день и издал специальный указ о замужестве своей старшей дочери и Имамия, и о чём бы женихи про себя ни мечтали, против высочайшей воли им не пойти.

В срединном доме, где жил сам генерал со своей второй женой, всё блистало, украшенное узорными шелками и парчой. Прислужницы невест были как на подбор: длинноволосые, приятные внешне и очень обходительные. Тринадцатого дня восьмого месяца состоялся приём женихов.