Накатада поселился в срединном доме. О нём заботились и император, и Масаёри, он жил в полном довольстве.

Судзуси стал жить в особом помещении, которое было украшено золотом, серебром, лазуритом, узорчатыми шелками и парчой. Там высились, как горы, семь сокровищ,
* * *

Ни Первая принцесса, ни Имамия красотой и благовоспитанностью Фудзицубо нисколько не уступали. Обе были замечательно красивы. Накатада и Судзуси испытывали к своим жёнам глубокую любовь. Министр Масаёри во всём оказывал им обоим большую поддержку, император всё время заботился о них, и молодые люди два или три раза в году получали повышение в чине. Но и Накатада, и Судзуси, оба бесконечно страдали от того, что после въезда Фудзицубо в императорский дворец они до конца своих дней собирались хранить ей верность, а сами… Особенно печалился Накатада — ведь Фудзицубо, пока оставалась в родительском доме, отвечала ему чаще, чем другим, и даже время от времени посылала ему письма из дворца наследника престола. Как-то раз, когда они с женой разговаривали о Фудзицубо, из дворца наследника пришло письмо, написанное ею самой и адресованное Первой принцессе:

«Извини за долгое молчание. Зная, что церемонии, связанные с замужеством, отнимают всё время, я решила написать, когда ты не будешь так занята, и вот дотянула до сего дня.

Почему безучастно

Ты смотришь на небо,

Где белые облака

Громоздятся до самой

Вершины Цукуба?

Я часто вспоминаю тот вечер, когда я оказалась в крайне трудном положении».

Прочитав письмо, принцесса рассмеялась, и Накатада спросил её:

— Что там написано? Дай-ка посмотреть!

— Ничего особенного, — ответила она и письма не показывала.

Накатада, сложив почтительно руки и кланяясь ей, умолил-таки жену. Прочитав письмо, он был в душе сильно смущён. Послание Фудзицубо было так очаровательно, что он почувствовал к ней огромную любовь, гораздо более сильную, чем раньше. Накатада не мог произнести ни слова, и жена, глядя на него, была удивлена.