Он как бы взглянул на себя, на свою работу, на прожитые годы со стороны. И не без гордости отметил: а ничего жизнь, правильная. Всего он в ней достиг благодаря собственному упорству. Не то что некоторые: в институт — по блату, хорошую должность — по блату… Нет, нет, не потерян день… Вот только этот Рябцев со своей повестью… Удружили ему подарок, нечего сказать!.. Ну, да ладно, принесет домой книгу, бросит в кладовку, чтоб глаза ее не видели, — и дело с концом.

Снова сумрачный коридор, остановка у двери с табличкой: «Внешкольный отдел».

Федор входит последним. «Ну и ну», — удивился он, увидев на журнальном столике десяток бутербродов с колбасой, сырки…

— Прошу перекусить, — тем временем распорядилась Нелли Васильевна. — Чем богаты, как говорится.

Ветеран Образцов и Дмитрий Иванович не заставили себя упрашивать, тут же заняли места за столиком, А Шуклин замялся.

Но энергичная Нелли Васильевна и замечать не хотела Федоровых сомнений. Она поставила рядом два стула — для себя и Шуклина — и мягко приказала:

— Прошу садиться, Федор ПАНТЕЛЕЕВИЧ.

И посмотрела на него светло и загадочно.

Федор развел руками — ничего, мол, не поделаешь, подчиняюсь — и еще раз упрекнул себя за мягкий характер.

— А вы, Дмитрий СТЕПАНОВИЧ, открывайте и наливайте.

Севастьянов усмехнулся:

— Добро, Нелли ПЕТРОВНА.

Шуклин недоумевал: опять, что ли, шутят? Спросил, обращаясь к Нелли Васильевне и Дмитрию Ивановичу:

— Вы разыгрываете друг друга… с отчествами?

Она вздернула бровь:

— Не запомню никак.

— Вы ведь давно знакомы, — решил проверить свою догадку Шуклин.

— Кто вам сказал? — удивилась Нелли Васильевна. — Этот сказал? — кивнула она в сторону Севастьянова. — Первый раз сегодня видимся.

«Кто же тогда просил Дмитрия Ивановича меня пригласить?» — вертелся на языке у Шуклина вопрос. Но Федор смолчал — не время для выяснения. Да и так ли уж это важно? Буду считать, что они и впрямь знакомы не были. Тем более что ни разу Севастьянов не упоминал ее в своих прежних разговорах.